Суд над Христом

GlazunovСуд, который случился в 33 году по Рождестве Христовом в Иерусалиме, в правление римского императора Тиверия, стал уникальным судом во всей человеческой истории. Был судим Вочеловечившийся Бог Слово, Сын Божий, Иисус Христос. Суд был очень скорым и неправедным во всех отношениях. Судьи торопились закончить дело до приближающейся еврейской Пасхи, им очень мешал этот Человек, и в ход шли все возможные средства – лжесвидетельства, наущения, угрозы.

Если точнее, то было три суда – Синедриона (высшего еврейского судилища), царя Галилеи Ирода и римского правителя Понтия Пилата. На Пилата, который должен быть принять окончательное решение, оказывалось жесточайшее давление со стороны иудеев. Наконец, был вынесен смертный приговор, и Сын Божий вышел из претории Пилата в последний Свой путь – с Крестом на плечах.

Евангелие от Иоанна говорит, что предложение о предании Спасителя смерти сделал первосвященник Иосиф Каиафа после воскрешения Лазаря. Воскрешение Лазаря произвело тогда огромное впечатление на умы евреев, и многие из них стали последователями Иисуса из Назарета. Саддукеи и фарисеи, духовные вожди еврейского народа, забеспокоились. Они, кичившиеся внешней праведностью и точностью исполнения всех религиозных установлений, никак не могли признать в нищем Страннике Мессию, т.е. Посланника Божия, Которого ожидал избранный народ многие столетия. Их гордые, огрубевшие в ложном законничестве сердца не принимали смиренных слов истины, исходивших из уст Спасителя. Тогда-то Каиафа и сделал тайное предложение: «лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Ин. 11:50). И с тех пор они стали искать случая, чтобы взять Иисуса. Возможность эту дал им один из двенадцати учеников Христовых – сребролюбец Иуда, в которого, как пишет Евангелие, «вошел сатана». Иуда сам пришел к еврейским старейшинам и предложил им предать своего Учителя. Ему дали за Христа цену раба – 30 сребреников.

Христа взяли ночью в Гефсиманском саду, на восточной окраине Иерусалима, куда Иуда привел стражников и дал им знак, поцеловав Учителя. Стража повела связанного Спасителя в дом первосвященника, где сначала Его допросил Анна (или Анания), уважаемый в среде книжников старец, бывший тестем первосвященнику Каиафе. Анна хотел представить Христа как организатора какого-то тайного заговора, но Господь ответил, что не говорил что-либо втайне от других: «Я говорил явно миру и тайно не говорил ничего». На допросе у Анны Господу был нанесен первый удар: желая выслужиться перед старейшиной, Христа ударил по щеке некий слуга.

Затем Узника повели в дом Каиафы, где уже собрался Синедрион. Фарисеи и книжники были рады увидеть ненавистного им Человека связанным и покорным. Два лжесвидетеля утверждали, что Христос намеревался разрушить иерусалимский храм, причем исказили смысл говоримых Им слов, и Христа обвинили в хуле на храм. Но этого было мало. Хитрый Каиафа решил принудить Иисуса к такому признанию, которое дало бы повод осудить Его на смерть как богохульника. Он раздраженно спросил: «Скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» Господь не скрывается и отвечает: «Ты сказал», то есть: «Да, верно: Я – Христос». Тогда Каиафа и весь Синедрион согласно заключили: «Повинен есть смерти». Здесь же над Иисусом стали издеваться, бить по ланитам, плевать Ему в лицо, что ясно представляет весь этот суд грубым лицедейством. Утреннее заседание Синедриона, собранное уже в полном составе, единогласно подтвердило ночной приговор.

Но у Синедриона после завоевания Палестины римлянами было отобрано право смертной казни. За подтверждением смертного приговора они должны были получить согласие римского правителя Пилата Понтийского, который был в то время прокуратором Иудеи. Просить у язычника казалось унизительным для гордых иудеев, считавших себя особой кастой, но решение это было крайне необходимо для них, его нужно было принять именно в этот день, поскольку в наступающую еврейскую Пасху все дела откладывались. И вот, связанный и поруганный Господь предстает перед преторией (судебной палатой) Понтия Пилата. Огромная шумная толпа теснилась за приведшими Христа первосвященниками. Пилат быстро понял, что иудеи предали Иисуса на суд неправедно, из зависти, и желал, чтобы Праведник избегнул наказания или, по крайней мере, не был казнен. Но коварные иудеи выдвигали перед Пилатом всё новые свидетельства и требования, каждое из которых было более жестоко и, с другой стороны, более позорно для них.

Сначала иудеи стали обвинять Спасителя в том, что Он развращает народ, запрещает давать подать римскому кесарю и провозглашает Себя Христом Царем. Когда Пилат спросил наедине Христа, действительно ли Он Царь, то услышал от Него признание, что «Царство Мое не от мира сего», то есть Христос признавал Себя не царем политическим, а Царем духовного мира. Пилат не нашел вины в этом Человеке и хотел отпустить Его.

Вдруг в толпе раздались громкие выкрики, из которых Пилат понял, что Обвиняемый из провинции Галилеи. Тогда он, уклоняясь от суда, отослал Иисуса к правителю Галилеи Ироду. Но и царь Ирод, поглумившись над Христом, не нашел в Нем соперника на царство и в насмешку одел Его в белые одежды, показывая тем, что он не видит в Нем вины, а также представляя Его как бы «потешным» царем.

После возвращения Господа на суд к Пилату, римский правитель предложил по известному ему иудейскому обычаю отпустить на Пасху одного из двух преступников: Иисуса, «Царя Иудейского» или Варраву, известного всем разбойника, уже осужденного на смерть. Он надеялся, что в простом народе он найдет больше сострадания. Но толпа, наученная иудеями, неистово закричала, чтобы освободить Варраву, а для Христа требовала смерти: «Да распят будет!»

Тогда Пилат отдал Спасителя на бичевание, надеясь этим удовлетворить жестокость толпы и освободить Иисуса от крестной смерти. За одно преступление не должны были наказывать дважды. Истязание это было столь мучительно, что многие под римскими бичами умирали. Окончив бичевание, воины стали издеваться над Христом: одели Его в багряницу, возложили терновый венец на голову и дали Ему трость, как бы знаки царского достоинства, били и плевали на Него. После этого истерзанного Господа Пилат повелел вывести наружу и, указывая на Него, сказал: «Се Человек!» Как римлянин, Пилат знал цену мужеству, и на фоне желающей крови толпы только подчеркивалось подлинное достоинство Господа.

Однако иудеи не проявили никакой жалости и снова требовали смерти для Обвиняемого. «Царя ли вашего распну?» ­– спрашивает их в последний раз Пилат. Он как бы говорил иудеям: «вы ждете себе царя; вот истинный ваш царь, достойнее которого я не вижу». «Нет у нас царя, кроме кесаря!», – таков был ответ. Это были позорные слова для нации, которая всегда считала своим истинным Царем Самого Бога. Прокуратор понял намек, скрытый в этих словах: если он отпустит Христа, об этом донесут подозрительному кесарю Тиверию, и Пилат будет обвинен в покрытии «мятежника». Пилат по еврейскому обычаю умыл руки перед иудеями, сказав: «Неповинен я в крови Праведника Сего». А они, произнося на свой род горький приговор, отвечали: «Кровь Его на нас и на детях наших»

Почему во время почти всего судопроизводства Господь оставался безмолвным? Почему если даже язычник Пилат считал Иисуса невиновным и пытался отпустить Его, Христос ничего не сказал для Своего оправдания? Господь видел, что приговор заочно был уже вынесен, и попытки решить дело юридически были бессмысленны. Он молчал перед теми, кто не хотел и мог принять по своей злобе Истины, потому что познание Истины связано со смирением.

Но самое главное, что Христос желал исполнить волю Бога Отца, а воля была в том, чтобы Сын Божий принес Себя в жертву за грехи всего мира. Хотя Христос и молился в Гефсимании, чтобы миновала его чаша страданий, но закончил Он Свое прошение словами: «да будет воля Твоя». Он пошел на страдания добровольно. И за всеми этими кричащими на суде людьми стоял сам диавол, который направлял их злую волю на то, чтобы уничтожить Сына Божия, ненавистного ему соперника на духовное царство. Эти несмысленные люди были лишь слепыми орудиями в исполнении не только воли диавола, но и воли Божией. И хотя случился грех богоубийства, но вопреки этому злодеянию совершилось спасение человечества на Кресте от рабства диавола. Господь победил диавола не силой, не оружием, не умом – Он победил его смирением, которое так ясно проявилось на суде над Ним. Кажется часто, что христианство проигрывает внешне, но оно побеждает внутренне. Побеждают же христиане потому, что уподобляются Христу в жертвенности и смирении, и сила Божия покрывает их души и ведет ко спасению в вечности.

Иеромонах Тихон