Об одной современной богословской проблеме. Беседа архиепископа Феогноста с братией Николо-Шартомского монастыря

b5 (1)Кажется, что духовные предметы просты и очевидны, нетрудно их понять и усвоить. Почти в каждой церковной проповеди мы слышим о необходимости для души человека покаяния, терпения, смирения. Увы! Эта очевидность главных нравственных установок для большинства из нас проявляется лишь в осознании христианского идеала и стремлении к нему, а не в том, чтобы «жить истинное смирение». Каждый христианин нередко встает вдруг в некий тупик: как же жить дальше? Главные добродетели, сколько бы мы ни слышали о них красноречивых слов, почему-то не утверждаются в сердце, не становятся нашим основным «я».

Вроде, старание какое-то есть, но вот терпения как не было, так и нет его – где же его купить? (шутка старца Паисия). Возможно, в том всё и дело, что это наше «я» держит неприступную оборону и никак не хочет выйти за свои границы.

В краткой беседе с братией Николо-Шартомского монастыря архиепископ Феогност, наместник Троице-Сергиевой Лавры, постарался сказать о главном. Будто предвидя обычные вопросы о проблемах монашеской жизни, Владыка отметил, что это вопрошание часто сводится к одной теме. И новых ответов здесь трудно придумать. «Зри в корень», – сказал Козьма Прутков. Зная корень, можно правильно устроить и всю свою духовную жизнь. Нужно дать одну внутреннюю установку, чтобы могли разрешиться многие сопутствующие вопросы.

Владыка Феогност рассказал, что в Лавру часто приезжают высокие гости из поместных Церквей, которых просят провести беседу с братией и семинаристами. И вот в одной из таких бесед на вопросы отвечал архиепископ Элладской Церкви Иероним. На вопрос ему о том, какая сейчас самая насущная богословская проблема в церковной жизни Греции, конечно, ожидали услышать от уважаемого иерарха что-нибудь о «нетварных энергиях». Однако Владыка Иероним, очень неожиданно для многих, назвал всего одну насущную проблему: это всеобщий эгоизм. Эгоизм – это ржа, поразившая западное общество. Это перегородка, которая закрывает от нас ближнего и препятствует началу пути во Христе, подрывает сами основы христианства.

Эгоизма, несомненно, и у нас с избытком. Мы должны признать его и в самих себе. В монашеской жизни следствием повседневного эгоизма обычно бывает уныние: «мне плохо», «меня обидели», «меня не уважают», «я не был в отпуске». Какими бы ни казались справедливыми эти претензии, они исходят из того же самого корня – эгоизма: «я», «мне», «у меня» – порочный круг. Уныние – это тяжелая духовная болезнь, нельзя пребывать в ней долго. И опять же – «зри в корень», послужи ближнему, который рядом, — и радость вернется к тебе.  «Представьте, — заметил Владыка Феогност, — нас избрал Господь для служения Себе из миллионов людей, мы делаем самое счастливое дело, какое может быть на земле. Почему же в нас так мало радости, благословением которой Господь заключает Заповеди Блаженств: «Радуйтеся и веселитеся»? »

В каком-то смысле, мы все ученики в духовной жизни и все учимся друг у друга. Мудрость человека в том и заключается, чтобы всегда ощущать свое ученичество. Это всегдашнее научение имеет целью усвоить душе человека смирение. Поэтому не столь уж существенно, какой устав в обители, сколько делать поклонов и стоять на службе. Главное – послужить братству, обратиться сердцем к своему ближнему, умалить себя, своё непомерное «я». Благодать всегда и везде одна, и подступы к ней всегда кроются в отвержении себялюбия и всевозможной самости. Ближний наш – вот средство к изменению самого себя. Если его жизнь станет для нас важнее своей, тогда сама благодать научит и направит нас. Любление себя так глубоко сидит в нас, что нужно вновь и вновь возвращаться к главной заповеди, которая указывает нам на ближнего. Подлинное смирение тяжело добывается, и по-настоящему смирившийся не видит его в себе. Всегда можно уклониться и снова встретиться с этой самостью в ложном смирении: «спаси тебя Господи!» – «нет, это тебя спаси Господи!»

Некоторые считают, что предпочтительнее жить в малобратских, уединенных монастырях, поскольку в крупных обителях много суеты и приносного мирского духа. «Вот я, — признался Владыка, — живя в многолюдной Лавре, просился часто на Афон, мечтал о тихой молитвенной жизни в одинокой келии. А вот сейчас считаю, что именно общежительный, отягощенный многими заботами монастырь научил меня главному – основам смирения. Адам пал в раю, а Лот обрел спасение в порочном Содоме. И на Афоне можно встретить унылые, скорбные лица, и в общежитии часто встречаются светлые, смиренные братия. Не стоит искать «хорошего» места: не место спасает человека. Нужно постараться во всем довериться Богу: не просто уверовать, а прислушаться к зову Христову, поверить в промышление Божие о нас. Как Авраам, который поверил Богу и пошел в новую землю, не зная, куда он идет. Замечательно, что в еврейском языке слова «вера» и «истина» являются однокоренными».

Характерная черта проповедей Владыки Феогноста – завершать свое слово на позитивной ноте, не замыкаться на «неразрешимости» проблем. Думается, что это не столько свойство внутреннего такта и оптимизма, но истинно архипастырская установка. Может, и в этом тоже заключается смирение: в целом ворохе существующих духовных проблем увидеть драгоценные крупицы начатков подлинной духовной жизни, порадоваться им?

Действительно, мы все очень нуждаемся в идущем от сердца архипастырском и пастырском слове. Именно такое слово может подлинно оживить обычные понятия о евангельских добродетелях, о ревности в монашеской жизни. Владыка Феогност признался, что говорил он не с целью поучения братства, а чтобы поделиться тем, что его самого волнует, какие впечатления от услышанного им легли ему на сердце. Наместник Троицкой Лавры пожелал братии стоять и крепиться и главное – не поколебаться.