Русские монастыри накануне революции

????????????????????????????????????

Приводим текст доклада иеромонаха Тихона (Захарова) на монашеском съезде, который состоялся 8 декабря.в рамках регионального этапа Международных Рождественских чтений «1917-2017: уроки столетия для Ивановской земли».

XX век явил в России множество глобальных потрясений – социальных революций, смен экономических формаций и духовных катастроф, и центром этих потрясений является революция 1917 года, последствия которой несравнимы с пережитыми прежде русским государством войнами и смутами. Этот судьбоносный перелом оставил глубочайший след на поколениях, живших в последующую эпоху, и он, безусловно, повлиял на каждого из нас. Русский народ, имевший богатейшую культуру и твердое самосознание, почти в одночасье[1] отказался от своих вековых ценностей и почувствовал себя как бы изгнанником в своем Отечестве, перестал ощущать свое мессианское назначение в мировой истории. Описывая трагические события того времени, И. Бунин отмечал: «Наши дети, наши внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, – всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…»[2].

В связи с наступающим столетием Октябрьской революции мы пытаемся осмыслить причины религиозного перелома в русском обществе, утраты осознания народом мистического значения Церкви. Безусловно, глубинные причины, столкнувшие наш народ в пучину атеизма, коренятся в более ранней эпохе, начиная с реформ Петра, а обстоятельства жизни русского государства в XIX в., идеи, бродившие в умах накануне революции, многократно усилили эти тенденции. Нигилизм и неверие охватили в значительной степени и среду духовенства, а неразрешенность многих проблем церковной жизни в Синодальный период породила реформаторский дух в Церкви. Отражением общего падения нравов в российском обществе было и обмирщение монашества, оскудение его духовных устремлений, несмотря на внешнее благоустройство монастырей. Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал в середине XIX века: «Упадок нравственности в монастырях есть прямое последствие упадка нравственности и религии в среде мирян».

В случившемся в России историческом переломе поражают сила и масштаб разрушений всех устоев общества, напоминая о праведном гневе Божием. Богословская мысль нередко сравнивает судьбу русского народа с историческим путем избранного народа, и 70-летнее гонение на Церковь в России очевидно перекликается с Вавилонским пленением Израиля. Как разрушение иерусалимского храма побудило великий плач пророка, так осквернения и разграбления русских храмов объяли скорбью сердца верных Церкви людей на многие десятилетия. Поистине, куда приходит наказание Божие, там оно не щадит и самой святыни, как сказано в житии пророка Самуила[3]. Поэтому важно не только понимание духовных причин нашего «изгнания», но и покаяние в том историческом предательстве, вследствие чего целые поколения почувствовали, что значит «впасть в руце Бога живаго» (Евр. 10:31).

Историю русского монашества рассматривают, как правило, в двух аспектах: во внешнем его значении и влиянии на церковный организм в целом и во внутреннем – в преемственности традиций подвижничества, молитвы, монашеских уставов. Признавая важность благоустройства в общежитии, истинные иноки подчеркивали первоочередное значение внутреннего душевного устроения на аскетических началах. Отметим, что все великие русские монастыри зарождались, как правило, в крайне суровых условиях, и их основатели дорожили изначальной строгостью монашеской жизни, пытаясь сохранить ее и впоследствии.

Однако общая традиция устроения обителей на Руси требовала обычно немалых материальных вложений, попечения о строительстве и ведении хозяйства. Постепенное благоустроение крупных монастырей было делом естественным и считалось Божиим благословением[4]. Благодаря щедрости князей, монастыри получали в безвозмездное владение земельные вотчины с крестьянами и имели с них доход, становясь, по сути, феодальными собственниками. Князья и бояре делали большие вклады в «свои» монастыри на помин души, украшали храмы обителей дорогой утварью. Однако обогащение монастырей, даже если оно касалось лишь храмового благолепия, давало повод для строгих подвижников вновь возревновать о добровольной нищете. Это противоречие между фактом монастырских землевладений и иноческими принципами с особенной остротой обозначилось, в частности, в известном диспуте «иосифлян» и «нестяжателей» на соборе 1506 года. Как известно, «нестяжатели» остались в меньшинстве, и на соборе была принята примирительная формула, что «может быть богатым монастырь, но не монах». Достаточно долго, вплоть до воцарения Екатерины II, Церковь активно защищала свои землевладения, которые, действительно, являлись главным источником доходов для монастырей.

Возможно, не будет казаться новым предположение, что те внезапные разорения и обеднения, которые монастыри переживали за свою историю вследствие войн, смут и экономических преобразований, были, в том числе, и промыслительными деяниями Божиими. Праведная десница Господня, несмотря на внешние бедствия, возвращала, сознание человека в область духа и духовных ценностей. В таком ключе, как благое вразумление Божие, летописцы описывали, например, нашествие половцев, монгольское иго, Смутное время. И характерно, именно в эти трудные времена наблюдается подъем и расцвет монашеской жизни: в период нашествия татар подвизается преподобный Сергий Радонежский и расцветает монашество в Северо-Восточной Руси, а в период Смуты несет свой суровый подвиг преподобный Иринарх Ростовский.

Постепенное обеднение монастырей, начавшееся вследствие церковных реформ Петра I, имело уже иную природу. Руководством для монастырей стали не монашеские уставы, а составленный Феофаном Прокоповичем «Духовный регламент». Вмешательство государства в церковные дела стало правовой нормой, и это положение сохранялось вплоть до революции. В результате изданного Екатериной II Манифеста 1764 г. монастыри лишились всех своих вотчин, было упразднено около 700 обителей по всей России. Оскудение монастырской жизни случилось двойное: и материальное, и правовое. Монашество под гнетом бессмысленной государственной опеки, действительно, было тогда почти на грани исчезновения. Однако, в случившемся положении виделось и промыслительное действие: по словам историка монашества И.К. Смолича, «теперь, когда монастыри обеднели, можно было реформировать монашескую жизнь на чисто аскетических основах»[5].

Конечно, никак нельзя утверждать закономерность, что будто бы улучшение благосостояния монастыря однозначно приводило к оскудению внутренней духовной жизни среди насельников обители. Именно благоустроенные монастыри становились «главнейшими русскими церковными центрами»[6]. Но можно констатировать, что долгое удержание высокого молитвенного напряжения при крайне воздержанной жизни было присуще лишь отдельным, духовно одаренным личностям, а при смене поколений иноков нередко это напряжение ослабевало, и происходило видоизменение образа монашеской жизни, угасание ее духа.

Несмотря на трагические последствия екатерининской реформы, в XIX в. происходит заметное оживление монашеской жизни. Многие государи, в частности, Павел I, Николай I весьма благоволили к монастырям. Монастыри вновь получают во владение земли, правда, уже без крестьян. Общее число обителей постепенно вновь увеличивается. Если в Великороссии после секуляризации оставалось 226 штатных и 161 заштатный монастырь, (всего 387), то в следующие десятилетия цифры были следующие[7]:

Годы Мужские Женские Всего
1810 358 94 452
1825 377 99 476
1855 415 129 544
1887 469 202 671
1893 507 235 742
1907 522 448 970
1914 550 475 1025

Причем численность женского монашества (монахинь и послушниц) к началу XX века почти в три раза превышала численность мужского монашества.

Но главное, в XIX веке в русском монашестве появились выдающиеся подвижники, была возрождена традиция умного делания, стало широко известным явление старчества. Подлинно расцвели русские монастыри: Саров, Дивеево, Валаам, Оптина. Указанные обители не только избежали роли так называемого «усредненного» монашества, но и смогли стать духовными маяками для многих утративших христианскую веру людей. Нельзя не признать религиозного подъема в то время у определенной части русского общества.

И, тем не менее, несмотря на рост монастырей, внутренняя, подлинная сторона монашества была в большинстве случаев далека от идеала. «Отец русского монашества» святитель Игнатий (Брянчанинов), живший в это время, давал весьма критическую оценку современному ему иночеству. Он подчеркивал, что внешнее благоустроение монастыря не может являться основной целью иноков, и никакое внешнее попечение не оправдывает небрежение в молитвенном делании. Святитель сетовал, что «ослабевшее христианство приготовляет и доставляет, соответственно своему состоянию, слабых монахов». Инспектируя сам многие обители, он от избытка сердца писал: «У нас монастыри извращены; извращено в них все, извращено самое значение их… У нас монастыри в крайнем упадке… ныне монастыри обратились в пристанища разврата, местами открытого, местами прикрываемого лицедейством, в места ссылки, в места лихоимства и прочего разнообразного злоупотребления»[8].

Примечательна получившая большой общественный резонанс заочная переписка детского писателя Круглова и архимандрита Никона (Рождественского), будущего епископа Вологодского. Круглов возмущался «бездельем» монахов и призывал монашествующих активно участвовать в делах благотворительности. Вставший на защиту монашеских принципов архимандрит Никон отвечал оппонентам: «Мы, монахи, – писал он, – не скрываем ни от кого горькой истины, что число добрых иноков в последнее время зело оскудело в наших обителях… Открывайте, если угодно и какие угодно союзы, братства, общины…, но не называйте уже их монастырями, дабы не смешивать понятий, не изменять основному принципу и не делать уступки духу времени в самой сущности дела»[9]. Сам факт возникновения полемики свидетельствует о сугубом непонимании большей частью образованного общества самого существа монашеской жизни.

Заметным событием в жизни монастырей был Монашеский съезд 1909 г., состоявшийся в Троице-Сергиевой лавре. Кроме вопроса о повсеместном введении общежития в монастырях, выдвигалось много вопросов о способах поднятия дисциплины среди насельников обителей. В частности, предлагалось включить в чин пострижения обет совершенного воздержания от всяких спиртных напитков; снимать сан с иноков, которые давно изменили своим обетам и совершенно вышли из послушания. Одним из пунктов обсуждения был вопрос низкой грамотности многих иноков, которые «не могут дать ответа на самые простые, необходимые вопросы вероучения православного» и предполагалось устраивать в монастырях специальные беседы или уроки закона Божия «в пределах программы хотя бы начальной школы».

Касаясь начального вопроса доклада о причинах падения русского государства и начавшихся гонений на Православную Церковь, мы могли бы указать на многие факты оскудения духовной жизни в предреволюционное время, падения нравов в обществе, в том числе, и в монашестве. Но, с другой стороны, можно также подчеркнуть, что истинные начала великого попущения Божия, когда абсолютное большинство монастырей прекратило свое существование, когда сам факт выживания Церкви становился под вопросом, – эти начала остаются для нас неизвестными. Великое попущение заключалось не только, если можно так выразиться, в «наказании» отступников от христианства, но и в принятии пути креста лучшими сынами Церкви. Революционный перелом отделил зерна от плевел, подлинных служителей Божиих от христиан по названию. Именно в горниле испытаний смогла явиться слава новых мучеников Христовых, сонм которых ныне прославлен Святой Церковью. Среди них много святителей, преподобномучеников и преподобноисповедников, для которых путь тайного мученичества, каким нередко называли монашество, стал открытым подвигом мученичества, явившего через себя миру во всей полноте соль Евангельского учения.

[1] Известно замечание В.В. Розанова, что «Россия слиняла в три дня».

[2] Бунин И.А. Окаянные дни. 1926-1936.

[3] Жития святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Житие святого пророка Самуила. (Память 20 августа.)

[4] «О сем разумейте дрезновение мое к Богу: егда видите вся благая в монастыре сем умножающаяся, ведите, яко близь Владыки небеснаго ми сущу», – из завещания преп. Феодосия Киево-Печерского. Митр.Макарий. История Русской церкви. Том 2, отд. 2, гл.2.

[5] Смолич И.К. Русское монашество. 988–1917. М. 1997. Гл. 13.

[6] Коковцев В.Н. Из моего прошлого. Воспоминания 1903-1919. Кн.2 М. 1992. С. 284.

[7] Зырянов П.Н. Русские монастыри и монашество в XIX – начале XX века. // Монашество и монастыри в России XI-XX века. М. 2002. С. 302.

[8] Святитель Игнатий (Брянчанинов). О необходимости Собора по нынешнему состоянию Российской Православной Церкви… 1863. М. 2003. С. 25.

[9] Прибавления к Церковным ведомостям. 1909. 8 августа. С. 1798.